Однажды в Черногории

Не так давно наш коллега совершал вояж в популярной у русских туристов стране — Черногории. А поскольку целью путешествия были балканские семейные традиции, то маршрут пролегал вдали от моря и пляжей с отдыхающими — по горам и долинам этой казалось бы небольшой страны.

И занесло его в небольшое горное селение, название которого мы по некоторым соображениям опустим. Обойдемся мы и без настоящих имен, поскольку тема очень скользкая. Далее — от первого лица.

Горы, пчелы и старые традиции

Проехав каменный мост, видевший еще, наверное, римлян, я оказался в окружении четырех домов и сложенных из камня ограждений. Дальше — за деревней начинался почти альпийский луг — узкая извилистая долина. По её дну протекал небольшой ручей с пологими берегами. В разгар июня склоны были укрыты цветущим разнотравьем, потому запах стоял невообразимо сладкий, а воздух гудел пчелами, снующими от цветов к ульям и обратно.

Именно владельцы этих ульев и привлекли меня в черногорскую глубинку — горную деревню, чей уклад практически не менялся за последние лет двести. Отдельных слов стоит сам маршрут сюда, поскольку дорога чисто условна, и в некоторых местах лишь интуиция подсказывала, куда мог бы проехать горец на своем транспорте.

Как бы то ни было, я прибыл в долину ближе к обеду, и населье (населенный пункт, серб.) встретило меня тишиной и безлюдьем. Как потом выяснилось, у местных жителей кипела работа на пасеке. Припарковал машину в тени раскидистого бука, решил выйти и поискать людей, взяв бутылочку холодной колы из автохолодильника. Но, стоило мне открыть напиток, и через пару секунд вокруг меня образовалась приличных размеров стая пчёл. Пришлось ретироваться обратно в авто. Насекомые не выпускали меня из салона пару часов, когда наконец подошел мой спаситель.

От костюма пчеловода на нем была только широкополая шляпа с опущенной на лицо вуалью-сеткой, в остальном молодой черногорец почти ничем не отличался от меня — те же джинсы, футболка с коротким рукавом и кроссовки. В руках он держал «дымарь» — вполне классический атрибут любого пасечника. Парень отогнал пчел от машины и выпустил меня на свежий воздух.

Мы поздоровались и представились, я объяснил цель моего приезда. Юноша пожал плечами и предложил пройти в ближайший дом, подождать его отца — местного газду (хозяин, серб.). Сречко, так его звали,

Ждать пришлось недолго. Буквально через час люди начали возвращаться. Солнце ушло за хребет и на долину опустилась тень. По словам хозяев, солнце в долине светит летом всего 4 часа, а во второй половине декабря и вовсе не выглядывает из-за гор.

В комнату вошел мужчина в годах в сопровождении Сречко. Радушно улыбаясь, газда Радко долго тряс мне руку и абсолютно искренне радовался «драги гостю». Тем временем, Сречко и Драган, еще один парень чуть постарше затащили в дом два больших стола, затем появились женщины с подносами и блюдами, которые ломились от крупно нарезанных овощей и мяса, стол заполнился хлебом, выпечкой, мисками с салатами, чаном с вареным картофелем, бутылками с ракией и вином. Напоследок еще один мужчина, семилетний очень серьезный Петар притащил корзину со спелыми кайсие (абрикосами, серб.).

И теперь все семейство рассаживалось за столом. Меня, как дорогого гостя, усадили справа от газды. Напротив меня расположился Драган, затем — Сречко. По правую руку от меня плюхнулся Петар. Дальше сели женщины — вероятно, по возрасту. А две совсем молоденьких девочки — лет по 14-15 — крутились вокруг, накладывая мужчинам еду в тарелки и разливая напитки. Патриархат в самом архаичном виде.

Разумеется, все внимание предназначалось мне. Нетрудно догадаться, что в селении, затерянном в горах, да еще и с ужасной дорогой гости крайне редки. И к тому же иностранцы, которые оккупируют побережье, в горы едут только зимой, да и то — в Дурмитор, где можно покататься на лыжах. А здесь я оказался вообще первым русским за всю историю существования деревеньки.

Может показаться, что пасечники — из пещерного века, но нет. Ветрогенератор я заметил сразу как приехал, хозяева рассказали, что ветер в долине всегда дует не слишком сильный, но вполне хватает, чтобы иметь освещение, смотреть телевизор и даже пользоваться холодильником. И хотя техника вся была сосредоточена в одном доме, этого вполне хватало для живущих здесь.

Об обстановке я могу рассказывать долго, но перейду к самой удивительной информации о гостеприимном семействе. Когда ужин закончился, газда распорядился приготовить мне комнату в соседнем доме, а сам позвал меня на террасу, где за бутылкой ракии задал мне вначале очень странный вопрос: «А как в России с незамужними женщинами?»

Я осторожно ответил, что таких хватает, а затем уточнил цель вопроса. И тут Радко меня обескуражил своим объяснением: «Старшая жена уже не в состоянии рожать, у средней выкидыш за выкидышем, а младшая все никак не может забеременеть». Вот так… три жены. Причем, в православной семье. Дальше газда рассказал, что была и четвертая жена, но два года назад умерла, что вся молодежь — семь человек — его дети, что еще трое уехали в Подгорицу учиться, да там и остались, потому что им нравится развлекаться, а не работать, что больше никого не отпустит, что нужны еще дети, иначе семья перестанет справляться с пасекой.

Свое удивление я не скрывал. Да и Радко не стеснялся. Он поведал, что так его клан живет уже чуть ли не триста лет. И всегда это объяснялось тем, что пасечное дело — семейное, и пчелы больше любят женщин. Дети рано или поздно уходят в мир, но кто-то из сыновей остается продолжать семейный бизнес. Дочери выходят замуж, поселяются в домах мужей. Газда очень рассчитывает на Сречко, который уже вскоре приведет в горную долину свою жену, а затем и вторую. Другой сын, Драган на будущий год уедет учиться в столицу. Затем какое-то время клан будет жить двумя семьями. Но рано или поздно Радко похоронят в дальнем конце ущелья — на семейном кладбище, рядом с семейной же церквушкой. Вдовы тоже доживут свой век, как совсем недавно дождалась смерти мачеха Тияна.

На мой вопрос, а как же Сречко найдет жену, если практически безвылазно живет и работает здесь, старый черногорец ответил, что они чуть ли не сами сюда приезжают. Обычно летом, когда дорога в горы не завалена снегом, приезжают девушки с отцами на смотрины. И в этом году уже были две, но сын капризный — одна была слишком уж субтильной, ей будет тяжек труд на пасеке, а вторая недостаточно красива для сильного мужчины. Никто не обиделся, поскольку каждый отец увез с собой бочонок меда в утешение за отказ.

Мы еще долго разговаривали, пока не кончилась бутылка ракии. Радко ушел спать, уснул и я. Наутро меня никто не будил, но на столе обнаружился обильный завтрак — холодная, но оттого не менее вкусная «ягнетина у саче» (томленое в печи мясо молодого барашка), овощи, козий сыр, термос с чаем и свежий хлеб. Попрощаться со мной остался Сречко. Он сидел в тенечке у моего авто. Пожелал мне хорошей дороги и передал от отца подарок — бочонок меда.